Nikolai Gumilyov: “The Word”

Слово

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это — Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

The Word

On that day when, above a new world,
God inclined his face,
The sun could be stopped with a word;
With a word, cities could be destroyed.

And the eagle dared not beat its wings,
And the stars, in terror, pressed close to the moon,
When, like some rose-colored flame,
The word soared past in the heights.

And for this abject life below there were numbers,
Like domestic beasts of burden —
For all shades of meaning
Are conveyed by the clever number.

A gray-haired patriarch,
Having subjugated good and evil,
Yet lacking the resolve to turn to sound,
Traced with his staff a number in the sand.

But we’ve forgotten that illuminated
Is the word alone amongst all earthly troubles;
And in the Gospel of St. John
It is said that the Word is God.

Yet we have bounded it
With the paltry bounds of nature.
And, like bees in an abandoned hive,
The dead words reek.